Морра (morra_winter) wrote,
Морра
morra_winter

Categories:
Мне надо было написать этот текст. Здесь объединились несколько очень давних глюков, которые я прежде не отпускала дальше головы.
Огромное спасибо arico_samaa и hild_0 за помощь и правки.

Памяти Ильи Оказова, Келла, одного из тандема umbloo.
Мы были знакомы лишь виртуально, но его будет ужасно не хватать.

***
Июльская ночь, тихо, лист не шелохнется.

Хлопнула створка окна, с шорохом вспорхнули со стола бумаги. Ветер? Откуда? Человек на кровати пошевелился, повернул голову.
Светящиеся стрелки хронометра висят низко над полом, но взгляд следует выше, под потолок, где, кроме темноты, кажется, ничего нет.
"Смотрит так, будто видит, - "ничего" усмехается, - я-то себя не вижу".

- Извини, пожалуйста, я нечаянно. Сейчас поправлю.
Бумажные листы кружатся в воздухе, собираются на столе почти ровной стопкой. Рядом ложится хронометр.
- Ты меня... чувствуешь? Понимаешь? Как хорошо! Тебя я и вижу, и слышу. Если хочешь, отвечай голосом, но лучше молча, я пойму. Как? - ну говорят же "ветер в голове" (смешок). Просто словами намного дольше, а у меня скоро вылет.

Тебе привет от твоего друга Гийоме. Просил передать, что у него все в порядке. Жив, летает и не желает скорой встречи. Говорит, не то что бы не рад повидаться, но лучше лет через тридцать.
Я бы его позвала, но ему далеко, не обернуться к сроку.
Какое чистилище?! Дежурства и боевые вылеты. Антибоевые. У нас по военному времени почти отменили отпуска, остался один час в месяц. Гийоме недавно перевелся в Микронезию, а я здесь: острова и Тирренское море. Если хочешь что-нибудь ему сказать, я передам, мысленной почтовой эстафетой. Быстро, как телеграф.
Да, погиб, он знает. Но есть бессмертная душа и память - значит, жив. Летает - пилотам без неба плохо. Наши все летают. Нет, без самолетов. Жаль, но ничего не поделаешь, у самолетов нет души.
Хотя у того, на красном гидроплане, машина почти живая. Может, когда-нибудь самолеты обретут души и смогут летать после смерти? Может, тогда они откажутся воевать? Войны нужны людям, а нам и самолетам ни к чему.

Много, чуть ли не каждый день прилетают новые. Первые появились незадолго до прошлой войны. Сами попросились. Без них мы бы не справились ни в ту войну, ни в эту.
Кто "мы"? Люди называют нас дочери воздуха, ауры, зефиры. Вернее, пожалуй, "ламинарные потоки". Или турбулентные. Воздушные завихрения, а иногда часть атмосферного фронта. Чему ты улыбаешься? Термины физики в устах бестелесного духа? Ну, с кем поведешься...

Некоторые могут увидеть, особенно на грани смерти. Призраки пилотов и самолетов, тающие в небе. Но это не души, это память убитых, мы подхватываем ее и уносим. Кто-то должен сохранять и помнить.
Тот, на красном гидроплане, видел, в прошлую войну. Я заглянула ему в глаза и поняла - такое не скроешь. Не знаешь его? Он летал над Адриатикой. Жаль, вы бы друг другу понравились, он красивый. Гидроплан! Летчики и так все красивые.

Авиация все у нас перевернула, раньше было иначе.
Давняя история, две тысячи лет как. Спаситель тогда сказал, что врата Его града открыты всем ищущим, но у духов - порождений языческих времен, пути иные, чем у детей Адама. Нам должно творить добро в согласии с нашей природой. Мои соплеменники несли влагу в засуху, прохладу в зной и выдували из пораженных эпидемиями городов миазмы чумы и лихорадки.
А иногда совсем просто. В ящик с землей, устроенный на окне под крышей, ветер закидывал горошину или семечко, чтоб оно проросло. Потому что там и тогда это было нужнее всего.

Первые самолеты казались чудом. Птицы из дерева и парусины. Хрупкие, уязвимые для ветра, огня и земного притяжения. Но те, кто их вел, авиаторы, даже после смерти не хотели расставаться с небом.
Поначалу не желали говорить, отшучивались: "Прекрасные воздушные девы, зачем вам навигация, профиль крыла, конструкция двигателя?"
К собственной смерти надо привыкнуть, но плохо, когда некому передать опыт и мастерство. А мы слушали и спрашивали. Просили показать "бочку" и "мертвую петлю". Мы ведь тоже кое-что умеем. Слова "метеорология" мы тогда не знали, но всегда оставались ее частью.
Мы учились друг у друга. Осваивали теорию и практику. Вместе отрабатывали полеты посреди урагана. Летчики больше не шутили, что, мол, в наших хорошеньких головках ветер гуляет.

Потом началась та война, и наши тренировки перестали быть забавой. Мы поняли, что можем сделать.
Поддержать самолет в воздухе, дать дотянуть до аэродрома, смягчить удар о землю. Когда летчик сам старается на пределе сил и даже сверх. Потом говорят, что пилота спасло чудо. Но законы аэродинамики тоже порождение Господа. Если нас не учитывают в расчетах, то лишь потому, что мы пока не открытый наукой фактор.
Видишь, каких слов я набралась от пилотов, а раньше даже читать не умела.

Когда наступил мир, мы радовались, а наши друзья не очень. Спрашиваем: почему? - ведь все закончилось. А они: "Это не конец, это начало. Вы, милые наши сильфиды, храбрые девушки, но плохо знаете людей".
Теперь я не так плохо знаю людей. Вы все время воюете. Эта война еще хуже той. Самолеты стали слишком тяжелыми, слишком мощными, нам их больше не удержать. Можно не дать бомбе упасть на дом или мирный транспорт, устроить пыльную бурю или нагнать тумана, чтобы помешать боевым вылетам. Можно отнести в тыл парашют летчика, прыгнувшего из подбитого самолета. Это так мало. Война захватила весь мир - землю, небо и море.

Торпеды, глубинные бомбы, а у меня в море отец и сестры. Если не успели уйти на самую глубину... Я, видишь ли, до пятнадцати лет была... Не рыбой! Скажи еще - медузой! Я была морской девой. Потом... неважно. Мои так и не узнали, что я жива. А теперь и я... не знаю. Если живы, все равно никто края плавника на поверхность не высунет.

Прости, говорю не о том, а отпуск скоро закончится. Гийоме хочет тебя видеть как можно позже. Но если тебя собьют, если ты не сможешь приземлиться, тебе всегда найдется место в нашем воздушном строю.

Все, мне пора. Ой, погоди, чуть не забыла! Мне раз попались обрывки книги, разрозненные листы. Я спросила Гийоме, а он: "Узнай у Сент-Экса, сам написал, сам пусть отвечает своей поклоннице". И еще: "Он может тебя услышать".
Скажи, тот летчик, Фабьен, сумел вернуться? Нет? Пропал без вести? Ну что ж, бывает... Жаль.
А "поклонница" что такое? Гийоме не говорил, только засмеялся. Ну вот, ты тоже. Что ты, конечно не обиделась, а разве надо было?
Да, передам. Дословно (смех). Даме не пристал профессиональный жаргон? Да какая из меня дама!

Когда ты вылетишь, я буду в небе. Не рядом, но, если мысленно позовешь, услышу.
До встречи!
Рано или поздно, так или иначе.
Tags: кто живет на чердаке
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 43 comments